Лохматая и колючая опера 24-летнего задиры Шостаковича «Нос» до сих пор вводит в ступор и бьет по ушам: камерный оркестр извивается ужом на сковородке, иногда позволяя играть одним ударным, вокальные партии швыряет от запредельных верхов до мрачных глубин. Петербург с его Казанскими соборами, полицмейстерами и чиновниками пляшет вприсядку и плавится, как восковой. А что же, разве у Гоголя не так?